11:30 

Глава четвёртая. Лисьи травки III

rockatansky
я б хотел помыться и заснуть
Какими бы правдами и какими неправдами ни выпрашивала Роксана, чтобы её отпустили на ярмарку, ничего, конечно, не вышло. Даже из постели дозволили встать только к обеду, усадили в кресло, обложили подушками да так и оставили.
Не через окошко же сбегать, честное слово.
Отец ходил виноватый, мать суетилась, старый жених уехал, но обещал снова нагрянуть к вечеру; Роксана томилась в подушках, крутила в руках вышивание и боялась: пойти? Не пойти?
Ей вдруг стало совершенно ясно: если действительно потребуется — отравить, отравит и не задумается. Знать такое про себя было страшно, но приятно.
Старуха дремала в углу, как в детстве.
Тогда, Роксана помнила, она ещё не была старухой. Таскала Роксану на руках, учила катать обруч и вышивать цветными нитками, была темноволосой и полногрудой; а когда Роксана стала доставать ногами до пола, сидя в высоком кресле, враз состарилась, как будто выдохнула. Была любимая нянька — стала старая ведьма. Ни тебе обруч катать, ни нитками вышивать. Чужой человек.
Отокар Прохазка вошёл без стука, и Роксана с перепугу укололась иглой и уронила вышивание: так задумалась, что пропустила цокот копыт, а ведь велела себе следить! Потянулась разбудить старую няньку, но Прохазка сделал повелительный жест рукой: пусть, мол, спит. Вроде бы наедине говорим, а вроде бы и приличий не нарушаем.
Со скрипом пододвинул тяжёлое кресло к окну, тяжело уселся, усмехнулся добродушно.
— В следующий раз захочешь человека отравить — говори, что отрава нужна от крыс. Кто же тебе настоящего яда продаст-то.
Роксана и дышать забыла. Сказала хрипло:
— Отчего же не продать, если я заплатить могу?
Прохазка только засмеялся. Вынул из кармана и протянул ей круглое турецкое зеркальце:
— А вот посмотри-ка на себя. Сама бы продала?
Роксана послушно уставилась на себя. Глаза заплаканные, но сердитые. Щёки красные. Прядка вон выбилась опять… Она поспешно затолкала её и протянула зеркальце обратно. Призналась неохотно:
— Ну, не продала бы.
— То-то же, — сказал Отокар, но зеркальца не взял: — Подарок. Что, пойдёшь за меня по доброй воле?
— Да ни за что! — сказала Роксана и сказала то, что даже батюшке сказать бы не решилась, — ты старый, и некрасивый, и отца обещался разорить, и… и бородавка у тебя жабья!
А Прохазка только расхохотался. Хохотал долго, вкусно, хлопая себя ладонями по коленям, так, что слёзы выступили.
— А ведь отец твой, Роксана, — сказал он, отсмеявшись, — даже сопротивляться не стал: сразу согласился, как я предложил. Решил, уж если я на тебе женюсь, то он один моими пряностями торговать будет. Все деньги будут его. А тебе, получается, не смог сказать, испугался. Трус твой батюшка, Роксана. А матушка дура. И не поймёшь, в кого ты такая. Я же с детства тебя помню: как ничего не боялась, так и сейчас не боишься. Вон, и отравы подсыпать не испугалась. Ценю!
Старуха повозилась во сне, но так и не проснулась. Роксана подумала: а уж не колдун ли перед ней.
Зато вдруг вспомнила: когда она маленькая была и под большой обеденный стол ещё могла пройти, не нагибаясь, приезжал к отцу гость. Большой, шумный, хохотал, хлопал себя ладонями по коленкам. Подарки дарил — не дорогие, а в самый раз. Столько лет прошло — а Роксана всё помнит.
— Нет у тебя никого на сердце, Роксанка, — сказал Прохазка, — а был бы, так я бы знал. А раз нет, заключим соглашение. Тебя отец хотел как товар продать, а я не хочу. Я — купец, и ты — купец. Выходи за меня замуж, Роксана, а уж я тебя дома не запру и вышивать целыми днями не заставлю. Поедешь со мной, торговым делам учиться. Покажу тебе такое, чего ты и не видела никогда. А сроку тебе по этому договору ровно год. В этот год хочешь — ядом меня трави, хочешь — лестницу салом намажь, хочешь — слуг подкупай, я не обижусь. Если получится — станешь богатой вдовой, всё моё тебе останется, завидная невеста. А не получится, если замечу, увернусь, уличу тебя — будешь со мною дальше жить, как верная жена. Но уж как год пройдёт, тут я тебе доверять стану, и ты меня не подводи, роди мне наследника. Пойдёшь за меня на таких условиях?
— А ну как я крысиной отравы куплю, да убью тебя, — сказала Роксана и шмыгнула-таки носом, — не боишься?
— Не так-то это просто, — ответил Прохазка, — не так-то и просто. Ну, пойду, пока твоя нянька не проснулась.
И ушёл, похохатывая: бородавка! жабья! ну надо же.

@темы: тексты, Лисьи сказки

URL
Комментарии
2017-05-24 в 12:49 

key2may
неча на роршаха пенять, если vanish палёный
Хорошо читается, по стилю чем-то "Вдовий плат" Акунина напомнило. Радуюсь лисьим сказкам.
В последнее время пытаюсь снова писать короткую прозу, процесс мучителен, а результат ужасен.

Что Вы делаете, когда собственноручно написанное вызывает внутренний протест и душевные судороги?

2017-05-24 в 13:53 

rockatansky
я б хотел помыться и заснуть
key2may, я грешным делом думала, это нормально и у всех собственноручно написанное вызывает судороги и протест)

URL
2017-05-24 в 23:13 

Масонская ложечка
Мы спросили Заратустру: "Ты зачем залез на люстру?" Посмотрел он, чист и светел, Ничего нам не ответил.
Очень нравится! :inlove:

2017-05-25 в 13:55 

tal_ch
I enjoyed the meetings, too. It was like having friends©
Роксана подумала: а уж не колдун ли перед ней.
и читатель одновременно с ней подумал то же самое. а если вдруг не колдун, то его разумный подход нивелирует весь роксанин негатив, скопившийся у читателя за чтение предыдущих глав.
и почему-то мне вспомнилось, что Ретт Батлер тоже убедительно доказал Скарлетт, что он для нее наилучшая партия, ох уж эти ассоциативные связи

с другой стороны, деловой подход, который избрал жених, вызывает другую волну тревожных ассоциаций - с той силой, что вечно торгуется за души и вроде как предлагает выгодную сделку, но она всегда с подвохом

2017-05-29 в 21:24 

key2may
неча на роршаха пенять, если vanish палёный
rockatansky, спасибо, успокоили меня ) Теперь я не буду думать, что аллергия на свои тексты случается только у меня.

     

like, inspiration and what Bog sends

главная