Записи с темой: я читаю (список заголовков)
19:58 

Хельга Ольшванг

юдифь с головой олорифма
Пока не хочется своё — буду собирать прекрасное чужое (интересно, что когда мне хочется своё, чужое я не пощу. Потому что я хороший читатель, я выбираю такое чужое, с которым конкурировать принципиально не могу).


***

Сомкнулась за спиной куницы поросль
и солнце покосилось на меня
поверх листвы. Я знаю, это сон, но все как настоящее. Исполнись,
прогулка, дозвучи. Редеет с двух сторон
осинник и за ним река ликует,
а в колее обрывками парчи валяется вода
и неба наверху лед (рыбы в нем видны).
Я знаю, это сон - и неба рыбы
и просека, и осень, и река
и ты, идущий справа, но пока
прогулкой притворяется движенье,
мы влюблены, а не лежим во льду,
в мертвецкой, кверху лицами, в ряду
с другими
жертвами крушенья.

@темы: я читаю

23:33 

Лена Элтанг — Картахена

юдифь с головой олорифма
"Картахена" — это такой итальянский герметический детектив (и заодно готический роман), но на самом деле — как и любой роман Лены Элтанг — книга о взаимоотношении человека с текстом. Её герои вообще очень редко ходят, общаются и разговаривают: как правило, они пишут — книги, письма, дневники, записки, блоги в livejournal. В "Картахене" две временные линии и пять точек зрения — то есть, пять персонажей, от лица которых идёт повествование. Притом один из них — Маркус Фиддл, чьего настоящего (русского) имени мы так и не узнаём — впоследствии пишет книгу о происходящих событиях, и ближе к финалу разделить текст книги и то, что случилось взаправду, становится невозможно: кажется, записки Петры и блог ливийского флейтиста были на самом деле. А вот письма комиссара полиции к падре Эулалио он довообразил, иначе — выдумал от начала и до конца — или всё же существовали и они?..

(и вот тут получается интересная вещь. Можно было бы обвинить автора в том, что все её герои говорят (и пишут) длинно, умно и книжно и оттого слишком одинаково (в конце концов, обвиняли же мы Водолазкина в том, что он вообще взялся на три голоса писать своего "Авиатора"). Но! на том слое текста, где существует роман, написанный Маркусом Фиддлом, и это вполне объяснимо — если все они говорят его голосом)

"Картахена" — гораздо больше, чем детектив или семейная сага. Она — самая настоящая высокая словесность. Вообще язык Лены Элтанг — это одна из самых прекрасных вещей, случившихся в современной русской литературе. Он текучий, как вода, внятный и ясный, и притом зверски перенасыщенный. "Картахена" нашпигована образами и деталями, как рождественский поросёнок гречкой. Это очень здорово. Допускаю, что кого-то от чтения текста про текст может укачивать — но точно не меня.

@темы: я читаю

17:24 

юдифь с головой олорифма
Зимой читала "Автохтонов" Марии Галиной сразу за Томасом Манном и удивлялась закону парных случаев — и тут и там додекафония, не самая частая тема для разговора. Сейчас — "Медведок" сразу за "Ключом из жёлтого металла" Макса Фрая, и я уже не уверена, что Мария Галина не стоит у меня за плечом — две книги про Гекату, выстроенные по одной форме — хороший такой парный случай. Геката, может, и не додекафония, но тоже на дороге не валяется.
Хотя по повествованию "Медведки" куда больше напомнили мне "Сумерки" Глуховского — и тут тоже есть о чём поговорить. Стремление писать о том, что знаешь, вызвало к жизни целый пласт литературы, где главный герой — филолог, писатель, переводчик, редактор и иже с ними. Божечки, хоть бы кто написал про рыбаков, полярников или лесорубов!

***

Задумалась о том, зачем я, собственно, продолжаю иногда читать Макса Фрая — честный ответ звучал бы так: во-первых, когда-то давно я любила эти книги. Слог, конечно, оставлял желать лучшего всегда, но был там, помимо прочего, прелюбопытнейший взгляд, например, на моральные ценности, в частности, на дихотомию свой-чужой, которая у Фрая изначально подменяет понятия хорошего и плохого: именно на базе этой дихотомии таким как я (неэмпатичным, неспособным любить весь мир одинаково) проще строить с людьми отношения, и мне было радостно найти её у кого-то ещё. Во-вторых, невозможно равнодушно относиться к человеку, с которым настолько совпадают вкусы в литературе, живописи и кино. Наверное, из-за этого же я не могу толком отделить Мартынчик от её текстов и до сих пор страшно обижена, что можно любить то же, что и я, и быть при этом мелочным пупом земли. В-третьих, именно через Макса Фрая я когда-то, очень вовремя, нашла Элтанг и Горалик, а за это многое можно простить (человеку, не текстам).
А тексты... с тех пор, как в книжках Макса Фрая пропал конфликт, они стали совсем, из рук вон плохими, хуже некуда. Когда автор слишком жаден до всемогущества в собственном тексте, получается не текст, а ария рояля из кустов.
И язык плохой, да.

@темы: я читаю, лытдыбр

23:17 

Евгений Водолазкин — Авиатор

юдифь с головой олорифма
Всё ещё в поисках нового большого русского романа (спойлер: "Авиатор" — это опять не он). Честно говоря, я здорово успела им очароваться за первые пятьдесят страниц — во-первых, меня слишком легко подкупить ненавязчивой фантастикой, этакой воннегутовщиной, введённой не фантастики ради, а во-вторых, главный герой, авиатор Платонов, у Евгения Водолазкина получился на удивление живым (на удивление — оттого, что из трёх условно действующих персонажей романа два совершенно статичны, неживы чуть более чем полностью). Настолько, что я почти уверена, что это голос самого автора, и оттого автору легко и приятно им говорить — так же, как сложно и неприятно надевать на себя любую другую маску. Поэтому мне совершенно непонятно, отчего написанный в виде дневников от первого лица "Авиатор" на середине переключается с одного повествователя на троих, — делать этого, конечно, не следовало. Мало того, что приём этот втрое замедляет повествование, так ещё и говорят все трое об одном и том же одними и теми же словами, словно подглядывают друг другу в черновики, и в итоге получается вместо ожидаемой полифонии совершенно неподвижный, неподъёмный и неестественный текст. Каждую удачную метафору (или тонкое наблюдение — а они есть, есть!) Водолазкин использует в тексте столько раз, что и от очарования находки ничего не остаётся — ни от Лазаря, ни от Робинзона, ни от крушения самолёта.
Современной нам России в романе тоже почитай что не случилось, точнее — она настолько эпизодична и эфемерна, что с нею у героя не выходит не только срастания (что для человека, замороженного семьдесят лет назад, вполне естественно), но даже и конфликта — реабилитировали, дали денег, купили квартиру, зазвали в ток-шоу — и ладно (а ведь в романе есть детективная интрига, прекрасная для этого конфликта завязка). Однако всё, чем занят Платонов по-настоящему — это воспоминанием и угасанием.
(к слову о романе-воспоминании: в 2000 году тоже филолог Александр Чудаков написал тоже роман-воспоминание "Ложится мгла на старые ступени". Это потрясающая книга, я долго не могла поверить, что не автобиографическая — но, кажется, всё же нет. Очень рекомендую).
Ещё, читая Авиатора, задумалась о любви — и даже чёрт с ней с любовью, о человеческих отношениях в тексте. Тема для отдельного сеанса рефлексии, но я опять о Быкове, который раз за разом почти в каждом романе, от "ЖД" до "Эвакуатора", который вообще любовный роман, проигрывает одну и ту же модель взаимодействия мужчины и женщины, отклоняясь от неё... да, наверное, только в "Июне" — и вообще любви, слабости, вызываемой ею, придаёт нехарактерно большое для писателя-мужчины значение. В "Авиаторе" же Анастасия настолько неживая и даже неприятная, что не раскрывается ни через собственные дневники, ни через Платоновские, — а всё-таки не так обидно за неё, как за симпатичного немца-доктора, который то пытается стать самостоятельным персонажем из, эээ, картонного немца-доктора, то снова превращается в картон. Автор выписал ему либеральную, гуманистическую позицию, но не выписал ни конфликта, ни выбора.
Опять-таки, три героя на весь роман, а?..
Вот и получается, что книжка — опять компиляция разной литературы двадцатого века в один текст двадцать первого. Что, на мой взгляд, нечестно.
И всё-таки провал с "Авиатором" не помешает мне прочитать "Лавра" — говорят, он совсем другой. А вы читайте Чудакова.

@темы: я читаю, лытдыбр

19:10 

Гузель Яхина — Зулейха открывает глаза

юдифь с головой олорифма
А я вчера вечером прочитала "Зулейху", и "Зулейха" мне, к слову, совсем не понравилась. Не потому, что она плохо написана — а потому, что у меня от неё осталось стойкое впечатление: где-то я всё это уже читала. "Зулейха" конспективна: большинство персонажей мы уже где-то видели. И совершенно карикатурную ленинградскую интеллигенцию, и такого же карикатурного Горелова. Персонажей в романе очень мало для собственно романа, и все они явственно делятся на хороших и плохих — вот этот хороший, а этот плохой, ну как это автору простить, да ещё в книге о сбитой с толку эпохе, да после "Чевенгура", да вообще?.. То же происходит и с сюжетом: с какого-то момента жанр damsel in distress внезапно подменяется робинзонадой, таинственным островом — и закономерно лишается всякой интриги. Дальше у наших героев всё хорошо и будет только лучше, и текст тут же выдыхается (а что новые ссыльные в этой утопии мрут как мухи по пятьдесят человек за зиму, так это даётся в скобках).
Я вообще хотела написать о том, что не больно-то люблю исторические романы — в смысле, романы, сильно разнесённые во времени от эпохи, в которую жил автор — но внезапно оказалось, что это как раз враньё, всё я люблю. Просто для таких вещей очень важна идея — и, получается, идея должна быть как раз-таки современна автору, а остальное антураж. Мне постоянно вспоминался непризнаваемый многими серьёзным прозаиком Быков со своим "Июнем" — а ведь "Июнь"-то потрясающий, а всё потому что центральная идея современна автору, и всем нам она современна (ну и в эпохе автор великолепно ориентируется, и по части человеческой натуры наблюдателен, и оценок не даёт, не без того).
Только что листала книжку, выцепила из предисловия, что автор наследует той советской школе "двукультурных писателей, которые принадлежали одному из этносов, населяющих империю, но писавших на русском языке". Оставим грамотность рецензента на совести редактора. Почему татары обижены на Яхину, понятно — там же жуть, национальный уклад показан жестоким, женоненавистническим — но это, по мне, как раз не проблема (даже охотно допускаю, что где-то так всё и было, да и для характера этот эпизод важен) — а проблема, как по мне, в том, что изо всего романа этого уклада там восемьдесят семь страниц, меньше пятой части, да и то, что в романе есть, легко навикипедить, не будучи татаркой. Не Алитет Немтушкин, в общем. И у самой Зулейхи совершенно отсутствует тема противоречия менталитета и окружения, я даже допускаю, что это часть задумки, потому что "покорность не значит слабость" тема красивая, но подана так неуверенно, что непонятно, была ли это задумка или само так вышло.
А ещё — и этого я "Зулейхе" никак не могу простить — книжка целиком написана в настоящем времени. Прямо вот как фанфики или сетевое фэнтези пишут. Как она с самого начала открывает глаза — так и дальше работает, едет, рожает, стреляет. Всё-таки настоящее время страшно дискредитировано и очень портит язык; в настоящем времени не скажешь и половины того, что можно сказать в литературном прошедшем.





@темы: я читаю, лытдыбр

14:12 

lock Доступ к записи ограничен

юдифь с головой олорифма
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:42 

юдифь с головой олорифма
и раз уж он всё равно зацвёл, и любовь моя, как каждый год, непременно подумает, что это не жасмин, а чубушник
(подумает, но не скажет)

МИХАИЛ ЧЕВЕГА

как у гули в гольяново желтый зажил жасмин,
и приятно теперь возвращаться домой со смен.

запах пьяный.
земляничной висит поляной.

и наряд запестрел.
и расцвела помада,
а что девушке надо
летом, когда ночи нет?
когда липовый цвет?

в сердце оставить след.

пустить каблучки во пляс.
летом и смерти нет.

только хмурый ильяс,
от тоски
соподушник,
твердит, что это чубушник,
а не жасмин.

ты не водись с ним, гуля.
брось в начале июля.

чубушник, а не жасмин!
каков свин.

@темы: я читаю

08:36 

юдифь с головой олорифма
10.12.2017 в 23:50
Пишет GiPreduuzie:

Послы
I
Дрёма и сон — не одно и то же:
сумрачный лес, наводящий ужас,
старый колдун с обугленной веткой,
скачущий в дыме; слеза по коже
сморщенной хуже гриба, и стужа,
слышная в каждом порыве ветра.
Полупроснувшийся, полууснувший,
мыслящий медленно, длинно, вязко,
сбитый в колтун, обнищавший разум:
щёлкни на плёнку такие души —
кадр, подёрнут рябою ряской,
будто отказывает безотказный
душеснимательный аппарат.

На языческой Каме, дремучей Каме
московский писарь, какой бы ни был
(плюгавый мужик с худыми руками,
плешью на темени, носом сбитым)
всё равно свидетельствует собою
весь свет пробуждения христианский.

II
На обочине, среди мусора пианино брошено.
Лак растрескался, зубы выбиты, зубы-клавиши, жилы скручены,
струны лопнули. Было целое — разве было хорошее?
Гроб со струнами, с молоточками. А играл ли кто? Необучены.
Может, тётка в давнишней юности
развлекала соседей гаммами;
из гостей кто-то спьяну сунулся
и исполнил романс чувствительный, называя всех женщин дамами,
(представлял себя офицером
с эполетами и усами)...
Нет, когда оно было целым,
оно было таким же самым.

Но среди бытового мусора,
перед самой последней смертью,
означает собою музыку —
все симфонии и концерты.

III
Так посланник большой державы
где-нибудь на далёком острове
проклинает дикарские нравы,
напивается пьяным в доску и
означает, валяясь в луже
все военно-морские силы
дым от пороха, звон оружия
от прибытия до могилы.

URL записи

@темы: я читаю

11:23 

юдифь с головой олорифма
В одном из самых моих любимых телеграммных каналов цитируют древнюю индийскую поэму:

Твой взгляд подобен взгляду лани,
чело высокое — луне.
Твой стан я узнаю в лиане,
изогнутую бровь — в волне,
А локоны — в павлиньих перьях,
а щеки — в заревом огне,
Но цельное твое подобье
еще не повстречалось мне...

И я несколько минут пытаюсь вспомнить, где же я это уже читала (точно не у индийцев — у меня на месте индийского эпоса большой неловкий пробел), пока меня не осеняет Быковым: "одна, как ты, со лба отдувает прядь, другая вечно ключи теряет, а что я не мог в одно всё это собрать, так бог ошибок не повторяет". Ну, ничего же не меняется в любовной поэзии, ничего.

@темы: лытдыбр, я читаю

16:21 

2018

юдифь с головой олорифма
Книги

1. Томас Манн — Доктор Фаустус :heart:
Дольше, чем читала саму книгу, кажется, вникала в концепцию додекафонии, слушала Скрябинского "Прометея", хохотала над словом "ракоход" (виу-вирулли!). Оливер Сакс открывает в "Докторе Фаустусе" новые грани. Томас Манн — по-прежнему один из самых любимых моих писателей. Я вообще очень медленный человек. Я и литературу люблю медленную, и кино.
2. Руаль Амундсен — Моя жизнь
Человек с шестью товарищами может чувствовать себя в полной безопасности среди двухсот эскимосов.
3. Руаль Амундсен — Южный полюс
Амундсен, которым я так восхищалась в детстве, идеал, вскормленный советской литературой о покорении и преодолении, по прочтении этих двух книжек начал меня отчётливо пугать, потому что из текста совершенно непонятно, зачем он всё это делает. Расчётливый одержимый маньяк, подчинивший себя (и ещё приличное количество человек) одной бессмысленной идее. Как персонаж — совершенно потрясающий. Хорошо бы его сыграть такого.
Книги написаны обыденным языком учебника, постоянно приходится достраивать то, что находится за текстом. Впрочем, это придаёт им даже некое очарование. Но я и читала их как техническую литературу.
4. Горан Петрович — Атлас, составленный небом
После прекрасной "Книги с местом для свиданий" Атлас, составленный небом оказался... чрезвычайно банальным. Ни связующей идеи, ни сюжета. Это несомненно магреализм, но примерно такой, какой может сконструировать искусственно человек, начитавшийся Павича, Бетанкура, Борхеса и захотевший написать что-то в этом ключе. Перечисление дивных персонажей, уютненьких событий вроде сбора бриллиантов с персикового дерева и рецептов — и ни одной находки, а ведь настоящий магический реализм строится на жутком зеркале принцессы Атех (фактически, первое и главное, что мы узнаём о принцессе Атех — это то, как она умерла; остальное недостоверно).
5. Линор Горалик — Агата возвращается домой. Агата смотрит вверх. Агата плывёт (холодная вода Венисаны).
А вот и настоящий, неподдельный магический релизм (книжки про Агату — жизненные уроки ребёнка, путь Агаты к старшей и лучшей Агате; а так же напоминание о том, что нельзя научиться поступать правильно, поступая только правильно. И о том, что само это понятие растяжимо).
Венецианская "Холодная вода" неподдельно жуткая, красная, синяя, но в основном бутылочно-зелёная, и её чертовски увлекательно читать.
6. Владимир Сорокин — Манарага
Ну что, из этого материла мог бы выйти неплохой рассказ. Но вышло то что вышло (здесь бы следовало поговорить о схожести способа выстраивания мира "Манараги" с "Нет" Линор Горалик и Сергея Кузнецова — вплоть до прямых параллелей — и о том, почему в "Нет" это работает, а в "Манараге", простите за каламбур, нет).
7. Виктор Пелевин — Ампир В
Иногда мне кажется, что в Быкове и Пелевине есть что-то общее. Оно начинается, когда один начинает искать национальную идею, а второй — хихикать над тем, как её ищут другие (но на самом деле, тоже искать). По сути, озабочены они одним и тем же и одни и те же подмечают детали.
А книжка отличная.
8. Сьюзан Сонтаг — О фотографии (эссе)
9. Жан Жене — Чудо о розе
10. Мария Галина — Автохтоны
Опять додекафония, чувачки! Закон парных случаев. Начинаешь читать про додекафонию, всюду видишь додекафонию, хотя казалось бы.
11. Филип Пулман — трилогия "Тёмные начала"
Тот самый случай, когда список претензий к языку, сюжету и персонажам был бы полутораметровым — но Пулман с потрохами купил меня тем, что это сказочка про инициацию. Тем же меня когда-то захватили и "Нарния", и "Питер Пэн". Тонкие отголоски этой материи, только выписанные исподволь, а не нахрапом, есть в "Рони, дочери разбойника".
Как же меня тема инициации тревожит, с ума сойти.
12. Ю Несбё — половина серии про Харри Холе
Я знаю, что в любой хорошей детективной серии с более-менее бессмертным протагонистом эксплуатируются одни и те же сюжетные приёмы, но у Несбё они становятся навязчивыми, как в "Скуби Ду", поэтому помаялась и бросила.
Вдруг поняла, что у меня в голове Харри Холе выглядит точь-в-точь как Юэль Киннаман в Altered Carbon. Ума не приложу, как они могли взять на эту роль Фассбендера.
13. Ричард Фейнман — КЭД — странная теория света и вещества :heart:
Потрясающая маленькая книжка лекций по квантовой электродинамике для гуманитариев. Читала, параллельно подключая математику по скачанным в интернете МГУшным конспектам — кажется, лектор, который их надиктовывал, тоже любит Фейнмана. Страшно удачным решением было читать КЭД в температурном полубреду, то есть, в состоянии, когда "Нарцисса и Гольдмунда" читать невозможно, потому что к концу предложения не помнишь, чем оно начиналось. Собственно, из-за этого я за Фейнмана и взялась: короткие предложения, никаких метафор. И вдруг все абстракции, которые никак мне не давались раньше, встали на место со щелчком.
14. Курт Воннегут — Колыбель для кошки
15. Клайв Баркер — Явление Тайны
16. Кадзуо Исигуро — Не отпускай меня
17. Кадзуо Исигуро — Погребенный великан
18. Дина Рубина — Русская канарейка (Желтухин. Голос. Блудный сын.)
19. Фазиль Искандер — Сандро из Чегема
20. Леонид Леонов — Пирамида
21. Юкио Мисима — Исповедь маски
22. Владимир Сорокин — Голубое сало
23. А. и Б. Стругацкие — Хищные вещи века
24. Лена Элтанг — Другие барабаны
25. Жизнеописание Сайфа, сына царя Зу Язана
26. Г. Л. Олди — весь цикл про Ойкумену
27. Г. Л. Олди — Герой должен быть один
28. Е. Водолазкин — Авиатор
29. Орхан Памук — Музей невинности
30. Юз Алешковский — Кыш, Двапортфеля и целая неделя. Кыш и Двапортфеля в Крыму
31. Элиезер Юдковский — Гарри Поттер и методы рационального мышления
32. Анна Коростелева — Цветы корицы, аромат сливы
33. Фёдор Катасонов — Федиатрия
34. Людмила Петрановская — Тайная опора. Привязанность в жизни ребенка
35. Макс Фрай — Тяжелый свет Куртейна. Синий
36. Марк Хелприн — Зимняя сказка
37. Пётр Алешковский — Седьмой Чемоданчик :heart:
38. Скотт Линч — Хитрости Локка Ламоры
39. Мария Галина — Медведки
40. Лена Элтанг — Картахена :heart:

=здесь в списке будет дырка, потому что алкоголики раз в годуходят в запой, а я раз в год читаю фэнтези. три-четыре многокнижечные саги, потом меня отпускает. продолжается это примерно месяц, потом я долго отхожу, но зато мне очень и очень хорошо в процессе =

Фильмы

1. Молчание (Мартин Скорсезе)
2. The Omega Man (Борис Сагал) — первая экранизация романа «Я — легенда». Зомби-триллер с музычкой в стиле воскресного телешоу для домохозяек, очень этим забавный.

Лекции, статьи, научпоп

1. Самуил Лурье. Техника текста (1-3)
2. Ващук О. А. Швейцарская школа графического дизайна. 2013 (господи, я же не дизайнер, ну зачем я опять читаю монографии по типографике)
запись создана: 18.01.2018 в 17:31

@темы: я читаю

22:59 

юдифь с головой олорифма
1) Witt и Seventh Heaven Патти Смит, аукцион на e-bay, книги не в идеальном состоянии, но я же не коллекционер, я же читатель. Зато Seventh Heaven не стоит своих обычных >>100 баксов. Первый раз связываюсь с аукционами на ebay, и страстно хочу выиграть, хотя шансов прямо скажем мало (если вдруг кому интересно, на что я трачу свои деньги-на-литературу прямо сейчас. В своё оправдание скажу, что никто не хочет делать со мною фестиваль или журнал, а Патти я вообще-то перевожу).
2) задумалась о том, что я и правда люблю потрёпанные, читанные до меня книги. И сама очень с книгами неаккуратна (периодически, скажем, я в них ем).
3) накупила на Лабиринте глупых книжек с картинками на подарки и забыла купить себе "Южный полюс", дурочка.
4) скачала и предвкушаю Автохтонов, но сначала надо дочитать Амундсена.

@темы: я читаю, лытдыбр

10:25 

юдифь с головой олорифма
Вывели с Иваном бредовую, но вполне жизнеспособную теорию о том, что Пруста с Ремарком подменили на небесах. Потому что сердце моё много лет уже не хочет осознавать, что Пруст француз, и упорно причисляет его к немцам. Немец же, ну! И ровно наоборот с Ремарком.

@темы: я читаю, лытдыбр

11:26 

Томас Венцлова (перевод А. Герасимовой)

юдифь с головой олорифма
Удвоен поверхностью грязной реки
предметный мир, и дни коротки,
в зрачке столкнулись колонны,
а мозгом опять завладели сны,
и знаки времени неясны
(Весам или Скорпиону

рулить землёю?) Месяц зеркал,
мокрых крыш, оград. Колотит вокзал
дорожная лихорадка.
Толчется толпа незрячих тел,
кто мог улететь — уже улетел,
репейник лезет сквозь кладку,

как прежде, пиво и ругань, буфет,
над рельсами звёздный моргает свет,
имперского воздуха морось.
Такую вот родину дал тебе Бог.
Помойка да рынок, бетонный блок,
молчанье, castrum doloris,

десять слов в конверте, память-провал,
душа уклоняется вбок, в интервал,
не задеть бы встречную душу,
только клетка грудная напряжена,
там с трудом побеждает себя тишина,
божество проступает наружу —

или то, что у нас взамен божества.
Сохнут крохи причастья во рту, черства
гортань, но терпи — у цели:
вот уже оживаешь, открыл глаза,
и ещё не ведаешь, что сказать,
только чувствуешь — уцелели.



1998

@темы: я читаю, лытдыбр

08:40 

юдифь с головой олорифма
Я не понимаааааю почему ваш Рильке геееений и глааааавный поэт двадцатого веееееека. Объясните мне.
То есть, почему вдруг Рильке, а не тот же Мандельштам? В Мандельштама верю, в Рильке нет.
(бай зе вей, прочитала воспоминания о нём Лу Саломе и Марии фон Турн-унд-Таксис, но куда больше узнала о них самих, чем собственно о Рильке)

upd: я очень люблю Рильке и вполне понимаю, что он велик. Но что в нём было такого, неотторгаемого от самого столетия?

@темы: я читаю, лытдыбр

12:39 

юдифь с головой олорифма
Мама: — А мы читали вслух... господи, как же это называется. Белый клык... белый кит... тьфу ты. Моби Дика мы читали. Почему я вообще сказала "Белый клык"? У китов нет клыков! У них... ммм... усы?
Доктор (вежливо) : — Ну отчего же, по-моему, вполне. Белый клык, чёрное... мммм... дыхальце!

@темы: я читаю, лытдыбр, белый клык, чёрное дыхальце, Доктор

22:04 

юдифь с головой олорифма
этот незаурядный шарлатан, в котором было одновременно что-то от парикмахера и что-то от тореадора
***
Молодой человек взял букет. Первый раз в жизни покупал он цветы для женщины; он понюхал фиалки и невольно приосанился, словно это не ей собирался он поднести цветы, а себе самому.
***
Наконец он не выдержал и устроил у себя в саду клумбу в виде орденской звезды, причем от ее вершины шли две узенькие полоски травы, как бы напоминавшие ленту. Фармацевт, скрестив руки, разгуливал вокруг клумбы и думал о бездарности правительства и о человеческой неблагодарности.
***


Про Флобера и любовь: любовь у Флобера предстаёт такой мушкой под увеличением. Выписанной любовно, но довольно противно. Нет, лучше бабочкой. Жвальца и чешуйки. Под лупой.
В процессе чтения читатель вдруг понимает, что она такая и есть: жвальца и чешуйки! Нежные сочленения! Хитиновая мерзость!
Но это знание, знание энтомолога, у него странным образом не отменяет саму бабочку (любовь много кто препарирует, но мало кто — с любовью, хехе). Даже примиряет с её нежной иррациональностью, подводя её под чешуйчатую рациональность.
Даже несмотря на то, что в "Мадам Бовари" нет ни одной счастливой любви.
Потому что счастливая любовь — это всё то же самое. Те же выдумки, манипуляции и трепетания, но ещё нежная рассудочная дружба впридачу.
Кстати: всех своих любовников мадам Бовари любила по-настоящему. А её супруг по-настоящему любил её, но это-то понятно. Любовь не всегда добродетельна и не всегда красива; но даже если она рождена из воображения и слабости, это тоже она.

@темы: я читаю, лытдыбр

11:30 

lock Доступ к записи ограничен

юдифь с головой олорифма
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:38 

юдифь с головой олорифма
Зачем-то взялась читать Ежи Косинского, и теперь очень тошнит.
Зачитываю альтистом Даниловым, и тоже, тоже тошнит.
После Косинского тошнит даже от нежно любимого Алешковского, даже от трогательного Ерофеева, а уж от Быкова-то с Ивановым просто выворачивает.
Весь выпестованный список чтения полетел к собачьим чертям.

С замиранием сердца скачала Панкееву — а ну как...
И отпустило.
Лежу, лечу фастфудом отравление устрицами, ем вкусную розовую сосиску.

@темы: я читаю, лытдыбр

08:31 

юдифь с головой олорифма
Нашла Старгород в аудио-варианте (не весь, несколько главок, зато "читает автор"), опять ревела.

@темы: лытдыбр, я читаю

23:03 

чуть-чуть 2016 и 2017

юдифь с головой олорифма
Харуки Мураками — Подземка
Дмитрий Быков — ЖД
Дмитрий Быков — Остромов
Виктор Пелевин — Empire V
Андрей Платонов — Чевенгур
Лена Элтанг — Побег куманики
Саша Соколов — Школа для дураков
Венедикт Ерофеев — Мой очень жизненный путь (в бумаге, прекрасное издание всего, подарок Жени)

потом:
Франц Кафка — Замок
Алексей Иванов — Тобол. Много званых
Лена Элтанг — хоть что-нибудь
Кристофер Мур — Агнец. Евангелие от Шмяка
запись создана: 16.12.2016 в 08:12

@темы: я читаю

like, inspiration and what Bog sends

главная