• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:50 

черновик; переписать

я б хотел помыться и заснуть
Возвращение в город Энск, Эмск, Эрск,
уже не столько уездный,
сколько уменьшившийся в разы.
Новый масштаб внушает всесильность.
Сам себе кажешься гулливером;
говоришь крэкс пэкс фэкс,
выдыхаешь воздух, озоновый от грозы.
По пузу громадины хлопает камера,
ресницы вздрагивают, когда диафрагма задорно щёлкает у виска;
к сердцу прижат обратный билет, маркированный буквами эм, эс, ка.
Сердце тоскует, таксист быкует; впрочем, душа ликует.
Неизменный низменный нарратив.
Над старой оградой новенький крест бликует,
на тёмную воду рыжее солнце закоротив.
С утра над водой гуляет хмельной туманчик;
выходя из гостиницы налегке,
периодически проверяешь — а жив ли мальчик,
протащенный контрабандой,
из советского прошлого,
в нагрудном кармане,
в тополиной ватке,
в спичешном коробке.

Возвращение в Омск, Бийск, Ейск не проходит бесследно, когда ты уже немолод
и тебе известно, что память и дыхание, например,
неразлучны, как серп и молот
в городе полумер.
Избегающий детской памяти ничего не теряет; не помнящий, что в начале
было не слово — ничего не теряет. На том стоим.
На углу, приседая на корточки, фотокамерой в такт качая,
выпускаешь мальчика и шепчешь — беги к своим.

Говоришь: вы бегите, мальчики, вниз по улице, где берега, гаражи, заимки,
тополиные липки в солнечных лужицах как в меду,
вы бегите, бегите, мальчики, но дайте мне сделать снимки,
я сфотографирую и уйду.
Вы бегите, мальчики, вниз по улице Герцена, куда течёт золотая камедь,
к золотой реке, чьи берега таинственны и тихи
я дойду туда если мне изменяет память
о неверная память я променял тебя на камеру и стихи
пусть июньское солнце пройдётся по вашим белым ресницам щёткой
пусть оно высушит вас как вяленую треску

вы бегите, покуда я объективом щёлкаю,
вы бегите бегите мальчики по песку

@темы: стихи, лытдыбр

11:38 

Глава пятая. Лисьи травки IV

я б хотел помыться и заснуть
Ночью Роксана выбежала на улицу. Удивилась мельком своему необычному везению: днём — шагу лишнего не ступи, а ночью — пожалуйста, и половица не скрипнет, и старуха не всхрапнет, и лестница не подведёт, и капор — вот он, висит себе на крюке в людской. Даже детский стишок для отвода глаз читать некому.
Ночью в городе было темно и тихо; где-то в конце улицы лаяла собака, и ещё над домом висел и, кажется, чуть покачивался новенький, узкий месяц.
До рыночной площади было рукой подать: местные закрывали лавки на ночь, а приезжие тут и стояли всю ярмарку. Тяжело дышали застоявшиеся лошади, во сне блеяли стреноженные овцы, кто-то спал под телегой, кто-то задремал у уличной жаровни, на которой днём жарили пирожки с требухой и луком.
Палатка с жёлтыми звёздами и синими кисточками стояла на прежнем месте. Рядом с белой кибиткой дремал ослик, во сне бесконечно пережёвывая невидимую траву белыми бархатными губами. Перед входом, на пороге, сидел кто-то и курил длинную белую трубку. Роксане подумалось, что это давешний цыган, но тут сидящий обернулся на неё, и она поняла: не он. И трубка другая, и запах из неё другой, крепкий, горький и табачный.
Волосы у сидящего были белые-белые, как хорошая солома, а глаза — большие, круглые и печальные.
На коленях у него лежала крупная лисица.
Роксана на всякий случай отступила на шаг-другой. Лисиц она опасалась: в местных лесах водились бешеные.
— Не бойся, подойди, — сказал тот, кто сидел на пороге, — больше не обманем.
Голос у него был нездешний, высокий, но с хрипотцой, словно бы слегка простуженный.
— Ты кто? — спросила Роксана. Ждала чего-то странного, незнакомого, но тот ответил просто:
— Лазарем зови. За кошельком пришла или по-настоящему?
— По-настоящему.
Лазарь одобрительно покивал головой.
— Яд-то тебе, пожалуй, теперь и без надобности. А вот тебе и настоящее: возьми чёрную курицу и скорми ей три чёрных ореха, курицу убей, распори живот, а орехи расколи и съешь, и от них научишься на одну ночь отличать тишину от безмолвия. Вынешь у того, кого хочешь на тот свет свести, из-под языка тишину, а безмолвие положишь, и до утра он перестанет дышать. Ясно тебе?
Роксана покрутила было головой: нет, ничего, ничего мне неясно! — но тут же с удивлением поняла, что очень даже ясно, и просто, и зачем было ночью сбегать из дома, если всё так просто.
Лис лениво перевернулся на живот и посмотрел на неё своими прозрачными жёлтыми глазами.
— А кошелёк всё-таки возьми, — сказал Лазарь и протянул ей что-то. Она было потянулась взять, но он выдохнул ей в лицо клок густого табачного дыма, и земля ушла у неё из под ног, и глаза заслезились, а когда она их протёрла — поняла, что лежит в собственной постели с руками, сложенными на груди, как у покойницы, только вместо свечки держит гобеленовый кошелёк, а внутри кошелька перекатываются три чёрных ореха.

Поглядите, как Роксана с утра обнимает батюшку. Нежная, словно птичка. Щёки розовые, голова растрепалась, и глаза сияют, как будто и не было вчерашней хвори, как будто и не плакала каждую ночь.
— Батюшка, а батюшка, — говорит, — а ты мне новый платок на свадьбу купишь?
А батюшка и тому рад, говорит: десять платков куплю, нет, двадцать, нет, четыре дюжины куплю, лишь бы птичка не печалилась.
— И лошадку подаришь, батюшка?
И лошадку, говорит батюшка, и лошадку подарю.
— А правда, — говорит Роксана, — ты, батюшка, мог отказаться и замуж меня не выдавать, да от жадности даже и пытаться не стал?
Тут-то батюшка и побледнел.
А Роксана знай себе улыбается. Не улыбалась бы, расплакалась бы — уж конечно смог бы соврать старый купец, а так не смог.
— Прости, — залепетал, — старого дурака, уж такое большое дело, такой важный человек, как было отказаться.
Роксана тут же перестала его обнимать, подошла к окну. По двору как оглашённая бегала чёрная курица с щипаным хвостом, за ней носилась птичница.
— Нет передо мной твоей вины, — подумав, решила она, — но и моя перед тобой больше не считается.
И упорхнула, птичка.

На свадьбу позвали полгорода: были гулянья, и костры для челяди, и обед для важных гостей, и цветы, и платки, и лошадка.
Жених с невестой сидели важные, довольные: Роксана перебирала подарки, Отокар Прохазка то и дело поглядывал на молодую жену: не то ласково, не то с одобрением. Пообещал ей в качестве подарка на свадьбу показать город на воде, да не волшебный, а самый настоящий. Вот Роксане и не сиделось на месте, так хотелось посмотреть, что это за город такой чудесный, через который возят пряности и шелка, где в гости ездить положено на лодке.
Так что сегодняшний праздник ей даже бородавка не слишком-то портила: подумаешь, что такое бородавка, когда у тебя в ладанке на шее лежат три чёрных ореха, а по двору бегает нервная чёрная курица. Раз — и нет никакой бородавки. Я — купец и ты, Отокар Прохазка, купец, неужто не договоримся.

А маленькая белая кибитка выехала из городка на рассвете, и грустный ослик жевал сладкое сено из кормушки, подвешенной на груди, особенно предпочитая череду и одуванчики.

@темы: тексты, Лисьи сказки

11:07 

я б хотел помыться и заснуть
здравствуй, о человек с ледяными руками,
нажимающий на клапаны в произвольном порядке,
целующий флейту в метро площади Восстания,
раб рампы и того, кто владеет рампой,
раб своих красных пальцев и своей серебряной флейты,
делай что хочешь, но не дай ей выпасть из рук
дуй на пальцы, но не дай ей выпасть из рук
пусть поётся музыка пока музыка может петься
держи свою флейту на искусственной вентиляции,
два долгих выдоха тридцать нажатий пальцами,
раздувай её жестяные лёгкие,
жми на клапаны,
ибо зритель стоит у каждого за спиной,
ибо смерть стоит у каждого за спиной,
но человек играющий есть бессмертен

@темы: стихи, лытдыбр

11:30 

Глава четвёртая. Лисьи травки III

я б хотел помыться и заснуть
Какими бы правдами и какими неправдами ни выпрашивала Роксана, чтобы её отпустили на ярмарку, ничего, конечно, не вышло. Даже из постели дозволили встать только к обеду, усадили в кресло, обложили подушками да так и оставили.
Не через окошко же сбегать, честное слово.
Отец ходил виноватый, мать суетилась, старый жених уехал, но обещал снова нагрянуть к вечеру; Роксана томилась в подушках, крутила в руках вышивание и боялась: пойти? Не пойти?
Ей вдруг стало совершенно ясно: если действительно потребуется — отравить, отравит и не задумается. Знать такое про себя было страшно, но приятно.
Старуха дремала в углу, как в детстве.
Тогда, Роксана помнила, она ещё не была старухой. Таскала Роксану на руках, учила катать обруч и вышивать цветными нитками, была темноволосой и полногрудой; а когда Роксана стала доставать ногами до пола, сидя в высоком кресле, враз состарилась, как будто выдохнула. Была любимая нянька — стала старая ведьма. Ни тебе обруч катать, ни нитками вышивать. Чужой человек.
Отокар Прохазка вошёл без стука, и Роксана с перепугу укололась иглой и уронила вышивание: так задумалась, что пропустила цокот копыт, а ведь велела себе следить! Потянулась разбудить старую няньку, но Прохазка сделал повелительный жест рукой: пусть, мол, спит. Вроде бы наедине говорим, а вроде бы и приличий не нарушаем.
Со скрипом пододвинул тяжёлое кресло к окну, тяжело уселся, усмехнулся добродушно.
— В следующий раз захочешь человека отравить — говори, что отрава нужна от крыс. Кто же тебе настоящего яда продаст-то.
Роксана и дышать забыла. Сказала хрипло:
— Отчего же не продать, если я заплатить могу?
Прохазка только засмеялся. Вынул из кармана и протянул ей круглое турецкое зеркальце:
— А вот посмотри-ка на себя. Сама бы продала?
Роксана послушно уставилась на себя. Глаза заплаканные, но сердитые. Щёки красные. Прядка вон выбилась опять… Она поспешно затолкала её и протянула зеркальце обратно. Призналась неохотно:
— Ну, не продала бы.
— То-то же, — сказал Отокар, но зеркальца не взял: — Подарок. Что, пойдёшь за меня по доброй воле?
— Да ни за что! — сказала Роксана и сказала то, что даже батюшке сказать бы не решилась, — ты старый, и некрасивый, и отца обещался разорить, и… и бородавка у тебя жабья!
А Прохазка только расхохотался. Хохотал долго, вкусно, хлопая себя ладонями по коленям, так, что слёзы выступили.
— А ведь отец твой, Роксана, — сказал он, отсмеявшись, — даже сопротивляться не стал: сразу согласился, как я предложил. Решил, уж если я на тебе женюсь, то он один моими пряностями торговать будет. Все деньги будут его. А тебе, получается, не смог сказать, испугался. Трус твой батюшка, Роксана. А матушка дура. И не поймёшь, в кого ты такая. Я же с детства тебя помню: как ничего не боялась, так и сейчас не боишься. Вон, и отравы подсыпать не испугалась. Ценю!
Старуха повозилась во сне, но так и не проснулась. Роксана подумала: а уж не колдун ли перед ней.
Зато вдруг вспомнила: когда она маленькая была и под большой обеденный стол ещё могла пройти, не нагибаясь, приезжал к отцу гость. Большой, шумный, хохотал, хлопал себя ладонями по коленкам. Подарки дарил — не дорогие, а в самый раз. Столько лет прошло — а Роксана всё помнит.
— Нет у тебя никого на сердце, Роксанка, — сказал Прохазка, — а был бы, так я бы знал. А раз нет, заключим соглашение. Тебя отец хотел как товар продать, а я не хочу. Я — купец, и ты — купец. Выходи за меня замуж, Роксана, а уж я тебя дома не запру и вышивать целыми днями не заставлю. Поедешь со мной, торговым делам учиться. Покажу тебе такое, чего ты и не видела никогда. А сроку тебе по этому договору ровно год. В этот год хочешь — ядом меня трави, хочешь — лестницу салом намажь, хочешь — слуг подкупай, я не обижусь. Если получится — станешь богатой вдовой, всё моё тебе останется, завидная невеста. А не получится, если замечу, увернусь, уличу тебя — будешь со мною дальше жить, как верная жена. Но уж как год пройдёт, тут я тебе доверять стану, и ты меня не подводи, роди мне наследника. Пойдёшь за меня на таких условиях?
— А ну как я крысиной отравы куплю, да убью тебя, — сказала Роксана и шмыгнула-таки носом, — не боишься?
— Не так-то это просто, — ответил Прохазка, — не так-то и просто. Ну, пойду, пока твоя нянька не проснулась.
И ушёл, похохатывая: бородавка! жабья! ну надо же.

@темы: тексты, Лисьи сказки

13:11 

я б хотел помыться и заснуть
зима и всё при нём и всё при нём
зима зима и снег заносит то, что
мне дорого: и всадника с конём
и место, озаглавленное “почта”

белеет всё. белеет сад. стена
чернеет мост, окученный трамваем,
и тихий дом, где некогда жена
уронит чашку, стал неузнаваем

и город, обезглавленный таким
тяжёлым облаком, мертвецки тих, внимает,
как будто бы святой Иоаким
святую Анну тихо обнимает

зима зима и памятник и крест
под снежной шапкой выглядят сутуло
темнеет храм и улица окрест
темнеет снег и сад и спинка стула
как будто бы Мария на руках
так плакала, что всё-таки уснула

@темы: стихи

11:35 

я б хотел помыться и заснуть
сољ

10:11 

ДОМ НА ДЕБАРКАДЕРЕ II

я б хотел помыться и заснуть
1.
ветер розовый заподлицо;
начинается качка
синий дождь натирает крыльцо
обречённо, как прачка
на гнездовье таскает сенцо
суетливая крачка
2.
я бы если бы даже уехал,
уехать — одно
здесь я слышу во сне,
как фундамент царапает дно
а уеду — с собой увезу,
как река шевелится внизу,
как сырая вода вдалеке
топит камни в холодной реке
как чужое дыханье во сне
подчиняется каждой волне
3.
так мы шли не касаясь земли
в водяной как в дорожной пыли
в чём и впрямь обвинить не смогли
обвинили облыжно
побережие пахнет гнильцой
утро прячет сырое лицо
дом качается, как под хмельцой
но вода неподвижна

@темы: черновик, стихи

09:06 

ДОМ НА ДЕБАРКАДЕРЕ I

я б хотел помыться и заснуть
18:38 

я б хотел помыться и заснуть
16:24 

я б хотел помыться и заснуть
"Сетевой постфольклор". Ну да.

12:29 

я знаю, это невозможно прочитать, невозможно, но это стихи

я б хотел помыться и заснуть
Подавали поезд; свистел гудок
закипающим чайником;
к вокзалу приехали частником;
не оказалось размена —
лучше бы взяли жёлтое городское такси.
Позднее лето прогорело почти дотла.
Старуха с польской фамилией
дремала, подложив под голову две сухие
ладони, а под язык сухой ледок
валидола — авось да и продерёт;
но спала неровно, ворочалась-вспоминала;
на перроне кто-то тащил мешки
в почтовый вагон, и ещё метла,
как помазок американского джентльмена,
ходила по станции взад-вперёд,
разгоняя пыль, билетные корешки
и две-три купюры неизвестного номинала.
Мы глядели, как контролёр заходит в купе без стука,
отрывает Kontrollabschnitt и сверяет числа,
когда услышали, как мальчик-билингв, зверь о двух языках,
порождает чудовищ, лишённых смысла,
перебирая слова, как мишени в тире.
Мы столкнулись с родным языком лицом
к лицу, услышав в толпе такое,
что неподвластно нашему новому органу,
приспособленному к слову Kontrollabschnitt,
бережно взращённому на бретцелях и шварцбире.
Мы столкнулись с родным языком, пока
стояли в толпе растерянные, не ожидая встречи,
и за осенними мухами русской речи
тянулся след с запахом тёплого капустного пирожка.
На перроне гул стоял как в морском порту.
Я сидел и смотрел, как старуха напротив дремлет.
Тут невольно подумаешь: что ей такого снит
северный ветер,
что она ему так предельно внемлет,
так тревожно жуёт губами,
сжимая свою таблетку,
как безличный глагол, во рту.

@темы: стихи, черновик

16:43 

я б хотел помыться и заснуть
После Фейнмановских лекций решила всё-таки прочитать и расхваленную "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман", и теперь мне очень интересно, где была эта книжка два года назад!
ksaS, хотите продолжения?)
запись создана: 23.04.2017 в 12:16

13:12 

Глава третья. Лисьи травки II

я б хотел помыться и заснуть
— Совсем свести, — прошептала Роксана, обмирая, и для ясности провела по шее ребром ладони.
Цыган посмотрел на неё по-особенному, наклонил голову на бок.
Хотя какой уж там цыган. Лисья морда.
читать дальше

@темы: тексты, лисьи сказки

10:18 

я б хотел помыться и заснуть
Блудная мать вернулась из Италии, где (в Тоскане и окрестностях) провела три недели (счастливая). Привезла с собою сколько сама весит: старинных кружев, старинных гравюр, рамочек, тканей, вина, сыра и пряностей, а ещё три сумки, лиловые ботинки мне и три ночных рубашки начала прошлого века. Одаривает всех и страшно довольна.
Помимо всего прочего, подарила мне кофейный набор, купленный мимоходом в хозяйственной скобяной лавке: две жестяные эмалевые кружечки и кофейничек.
И браслет с индийскими рубинами. И полбашки пекорино.

@темы: лытдыбр

15:01 

Лисьи сказки. Глава вторая. Лисья каша

я б хотел помыться и заснуть
— Попался, — ласково сказал священник, присел, одёрнул длинное платье на тридцати трёх пуговицах и с оттяжкой хлопнул себя ладонями по коленкам. Это была особая конструкция, его собственная: на досуге отец Збигнев баловался изобретениями. Был в том, конечно, немалый грех гордыни, но он утешал себя тем, что его капканы не ранят бедных зверей, а потому, вероятно, более угодны господу, чем их зубастые собратья.
Отец Збигнев мечтал сделать ловушку на медведя; но выходило только на зайца.
Однако, в ловушке лежал не заяц: желтоглазый лисёнок с драным хвостом. Всю ночь он грыз прутья и бросался на них изнутри, а теперь лежал в углу и только быстро и мелко дышал. Отец Збигнев натянул перчатки и взял холщовый мешок.
Когда он на пробу приоткрыл дверцу, лисёнок и головы не поднял.
Зато когда распахнул клетку настежь — лис метнулся как ужаленный пчелой. Не получилось. Отец Збигнев держал его крепко, прижимая холщовый мешок к своему животу, крепко обтянутому платьем о тридцати трёх пуговицах.
Хороший священник отец Збигнев. Сильный.

читать дальше

@темы: Лисьи сказки, тексты

14:55 

Лисьи сказки. Глава первая. Лисьи травки I

я б хотел помыться и заснуть
Утром Роксана узнала, что в Крыницу пришли гадать цыгане.
Цыган в округе не любили. Чёрные, с плохими зубами, они приходили редко, таборами, грязные, цветастые, пахли потом и пряностями.
Приводили зверей на засаленных верёвках; звери плясали и смотрели измученными глазами. На утро Крыница недосчитывалась где окорока, где пары десятков яиц: но по-крупному здесь не крали. Поэтому их и не гнали: всё развлечение.
читать дальше

@темы: тексты, Лисьи сказки

17:38 

я б хотел помыться и заснуть
Зачем-то взялась читать Ежи Косинского, и теперь очень тошнит.
Зачитываю альтистом Даниловым, и тоже, тоже тошнит.
После Косинского тошнит даже от нежно любимого Алешковского, даже от трогательного Ерофеева, а уж от Быкова-то с Ивановым просто выворачивает.
Весь выпестованный список чтения полетел к собачьим чертям.

С замиранием сердца скачала Панкееву — а ну как...
И отпустило.
Лежу, лечу фастфудом отравление устрицами, ем вкусную розовую сосиску.

@темы: я читаю, лытдыбр

08:34 

я б хотел помыться и заснуть
Вчера с братцем на ночь глядя лежали на пузе, ели медовые шарики и смотрели Макбета; теперь он в восторге от того, с какой скоростью я продираюсь через все эти art thou в субтитрах и на слух. А я просто хорошо знаю Макбета.
Но я не призналась) Оказывается, я всё ещё хочу быть для него таким старшим братом, который Умеет Всё и, если что, Придёт и Наваляет кому угодно. Даже староанглийской грамматике.
Хотя у него ладонь вдвое больше моей, и нога тоже.
Фильм 15 года упоительно красивый, туман, и все большую часть времени говорят шёпотом, и даже когда кричат, кажется, что шепчут.

@темы: лытдыбр

12:45 

ничего не получается

я б хотел помыться и заснуть
а и настанет день, когда меня осенит,
кто это по улочке так меленько семенит:
у кого трава в голове, голова в траве,
кто тащит маковые веснушки в раскатанном рукаве,
кто любит красно да зелено, то в слезах, то навеселе,
кто каждому брату седьмая вода на гороховом киселе,
кто сушит на холодном солнце горячую голову, мокрую от дождя,
ни к одному занятию, как китайский ключик, не подходя —
так это же я иду по улице, гои еси,
плюшевая юбочка, кофточка из джерси,
у меня трава в голове, голова в траве,
у меня маковые веснушки в раскатанном рукаве,

а ну и ладно

@темы: лытдыбр, стихи

10:14 

а я, между прочим, так живу

я б хотел помыться и заснуть
Иван
https://ru.wikipedia.org/wiki/Апофения
Теперь я знаю хорошее слово для читателей сложной поэзии.
Дарья
А тебе не кажется, что вся поэзия вообще — это ровно нахождение сложных взаимосвязей там, где их нет?
Что это практически дословное определение рифмы в широком смысле слова?
Иван
На самом деле нет, не кажется. Потому примерно, что я вообще под поэзией, видимо, понимаю, не то, что ты.
И наверное поэтому я вообще мало кого считаю за поэтов.
Если по большому счёту.
Гумилёв — это победа духа, а не случайные связи.
Он логичен и строг.
При этом восторжен.
Дарья
Это очень интересная дискуссия.
Мне жаль говорить её на работе.
Иван
me too
Но ещё два слова: я как раз считаю, что многие пользуются апофенией (в том числе — чужой), чтобы имитировать поэзию.
Насыпем камешки в полуслучайном порядке, и в это можно будет вчитать смысл.
Дарья
Безусловно.
Иван
более того — иногда и я поддаюсь этому искушению, за что потом делается стыдно.
Как бы хочется обмануть, понимаешь? Лазеечку найти полегче.
Дарья
Поэзия — это вИдение. И оно вполне детерминировано. Либо оно есть, либо его нет. Очень честная штука.
С другой стороны, что такое поэзия, когда она есть, как не нахождение скрытых связей там, где их на самом деле нет?
ты чувствуешь поэзию в этом моём утверждении?
Можно я превращу это утверждение в текст в духе американской поэзии и подсуну на следующее собрание в переводы?

@темы: лытдыбр, тлж «Кит Умер»

like, inspiration and what Bog sends

главная